Here you can see some samples of my recent work - translation of various types of texts, in various styles, for various audiences.
For a more complete list, request my CV.

Literary Translation

Read a review of Gaia, Queen of Ants, a novel by Hamid Ismailov
(Translated from Uzbek, published by Syracuse University Press in 2020)
Published excerpt from Of Strangers and Bees, a novel by Hamid Ismailov
(Translated from Russian and Uzbek, published by Tilted Axis in 2019)
Writing by Kazakh Women. Short stories by Zaure Batayeva, Zira Naurzbayeva, and Aigul Kemelbayeva
Translated from Russian and Kazakh
Published in Words Without Borders, 2018
The Stone Guest, a story by Hamid Ismailov
Published in Words Without Borders, 2014

Quarantine Poems by Oral Arukenova

Published in Brooklyn Rail, 2020

Short rhyming verse

First stanza of a poem by Georgy Ivanov, 1949

Published in Translation Review, 2017

Original Russian
Россия тридцать лет живёт в тюрьме.
На Соловках или на Колыме.
И лишь на Колыме и Соловках
Россия та, что будет жить в веках.

Всё остальное — планетарный ад:
Прокля́тый Кремль, злощастный Сталинград.
Они достойны только одного —
Огня, испепелящего его.

FairVega Translation
Russia sits imprisoned, lock and key.
Three decades in Kolyma and Solovki.
Those, the prison camps and prison cages,
Hold the Russia that will span the ages.

All the rest is hell on earthly land:
The cursed Kremlin, ill-used Stalingrad,
Meriting only one fate that would fit —
Flames, to turn to ashes every bit.

Journalism and Commentary Translation

Interview with Pussy Riot about a new music video. Published in Pitchfork, 2015. Visit published version

Original Russian

Видео также построено на минимализме. Из кинематографических работ, которые вдохновляли нас, можно назвать “Догвилль” Ларса фон Триера – где схематичный аскетизм, как художественный прием, доведен до совершенства, “Необратимость” – Гаспара Ноэ – где наиболее сильно показана жестокость и который остался в искусстве – последним кадром – круговоротом отлетающей наверх камеры. Одной из наших целей было показать, что эта могила находится нигде, то есть может находится где угодно. Поэтому цветовое решение – темная, немного мистическая картинка – безусловно результат влияния Дэвида Линча, большими фанатами которого мы являемся.

Для нас важна идея одного кадра. Мы считаем, что это наиболее честный метод сокращения дистанции между зрителем и теми, кого закапывают. Мы не режиссеры и не люди кинематографа, мы – последователи концептуального искусства, поэтому каждый элемент нашего видео должен содержать в себе не только эстетическую ценность, но и быть концептуальным элементом.

“Русская весна” – не только надпись на пачке сигарет, которую зритель видит в начале видео. “Русская весна” – это идеологическая конструкция, которая сделала с Россию такой, какой видит ее сейчас мир, хоронящей себя и свою свободу заживо.

FairVega Translation

The video also aims for minimalism. We were inspired by Lars von Trier’s Dogville, where schematic asceticism, as an artistic approach, is really perfectly implemented. Also Gaspar Noé’s Irreversible, which depicts cruelty so forcefully, and that is something that stays in the art, in the last shot, with the cameras floating upward and around in a circle. One of our goals was to show that this grave is located in no particular place. It could be anywhere. So our decisions about color—with a dark, somewhat mystical picture—are definitely the result of David Lynch’s influence. We’re big fans.

The idea of a single take is important to us. We think that is the most honest way to reduce the distance between the viewers and the people getting buried. We aren’t film directors or cinematography people. We are students of conceptual art, so each element of our video had to contain aesthetic value and also be a conceptual element.

The label on the pack of cigarettes you see at the start of the video reads “Russkaya vesna,” or “Russian spring.” That’s not just a label. It’s the ideological construct that made Russia the way the world sees it now, burying itself and its freedom alive.

Original excerpted from an editorial published in Vedomosti on February 15, 2013. Translation published in Current Digest of the Russian Press, available by subscription. Original article available here

Original Russian

Речь Путина была выстроена просто, как в армии. Главная конструкция такая – «у граждан есть право, но…»: «Конституционное право граждан на свободу слова незыблемо и неприкосновенно. Однако при этом ни у кого нет права сеять ненависть, раскачивать общество и страну и тем самым ставить под угрозу жизни, благополучие, спокойствие миллионов наших граждан» или «У нас формируется сильное, дееспособное, зрелое гражданское общество … Вместе с тем, хочу подчеркнуть, ни у кого нет монополии на право говорить от имени всего российского общества, тем более у структур, управляемых и финансируемых из-за рубежа, а значит, неизбежно обслуживающих чужие интересы». Для Путина очевидна прямая связь экстремистских и террористических группировок, поэтому с экстремизмом надо бороться максимально решительно.

«Право раскачивать страну» или «право говорить от имени всего общества» не содержатся ни в одном кодексе, и если пользоваться либеральным принципом «что не запрещено, то разрешено», то эти права ничем не отличаются от права стоять на одной ноге по понедельникам. Впрочем, право стоять на одной ноге хотя бы конкретно, а право раскачивать страну – чрезвычайно расплывчато и вообще метафора.

И хотя Путин делал оговорки о необходимости «безупречной правовой, юридической чистоты», коллеги могли – просто исходя из профессиональных навыков – понять это как операцию прикрытия.

FairVega Translation

Putin’s speech used simple formulations, like they do in the army. The chief construction used was “Citizens have the right, but,” as in, “The constitutional right of citizens to free speech is firm and inviolable. But at the same time, nobody has the right to sow hatred, or shake up society and the country, thereby threatening the lives, well-being, and serenity of millions of our fellow citizens,” or, “A strong, competent, mature civil society is taking shape here … But, I want to emphasize, nobody has a monopoly on the right to speak in the name of the entire Russian public, especially organizations managed and financed from abroad, which therefore inevitably serve foreign interests.” For Putin, there is an obvious, direct tie between extremist and terrorist groups, and therefore extremism must also be fought with the utmost resolve.

The “right to shake up the country” and the “right to speak in the name of the entire public” are not listed in a single code of law, and if we apply the liberal principle of “that which is not forbidden is permitted,” then those rights are no different than the right to stand on one foot on Mondays. But the right to stand on one foot is at least something concrete, while the right to shake up the country is extremely slippery, and, really, a metaphor.

And even though Putin did stipulate the need for “impeccable legal, judicial purity,” his colleagues may have – simply out of professional habit – understood this as a cover-up operation.

Scholarly Translation

“The Moscow Calendar’s Going Islamic,” an essay by Hamid Ismailov on the intersections between Central Asian culture and Soviet poetry. Published in The Critical Flame, November 2016. Visit published version.

Legal Translation

Excerpt from a Republic of Kazakhstan law on banking. British spelling required.

Original Russian
Статья 29. Создание, закрытие филиалов и представительств банка
1. Банк-резидент Республики Казахстан на основании решения совета директоров банка без согласия уполномоченного органа вправе открывать свои обособленные подразделения – филиалы и представительства как на территории Республики Казахстан, так и за ее пределами.
2. Банк в течение тридцати рабочих дней с даты учетной регистрации своего филиала и представительства в органах юстиции обязан письменно уведомить уполномоченный орган об их открытии с приложением:
1) нотариально засвидетельствованной копии свидетельства об учетной регистрации филиала и представительства банка;
2) нотариально засвидетельствованной копии положения о филиале или представительстве с отметкой и печатью зарегистрировавшего органа юстиции;
3) нотариально засвидетельствованных копий заключения и акта проверки Национального Банка, подтверждающих соответствие помещения филиала требованиям, установленным нормативными правовыми актами Национального Банка (при открытии филиала);
4) нотариально засвидетельствованной копии доверенности, выданной первому руководителю филиала или представительства.

FairVega Translation
Article 29. Creation and closure of branches and representative offices
1. A bank resident in the Republic of Kazakhstan, on the basis of a decision by the bank’s board of directors, has the right to open its own standalone divisions – branches and representative offices – without approval by the authorised body, both on the territory of the Republic of Kazakhstan and outside its borders.
2. Within thirty business days after the date the bank registers the records for its branch or representative office with judicial bodies, it must inform the authorised body in writing about the opening, and attach:
1) a notarised copy of evidence of record registration for the bank branch or representative office;
2) a notarised copy of rules for the branch or representative office with the label and seal of the registering judicial body;
3) notarised copies of the findings and certificate of inspection by the National Bank confirming that the premises of the branch meet the requirements established by National Bank norms and regulations (when opening a branch);
4) a notarised copy of  the power of attorney issued to the first manager of the branch or representative office.
Credit card receipt, formatted to match an original in PDF format. Some information has been redacted for confidentiality.
Original Russian
FairVega Translation

Writing and Talking About Translation

Discussion about my translation of The Stone Guest
A chat with Maria Guzenko for the ATA Slavic Languages Division podcast
Blog post for the RusTRANS project’s Translators on Lockdown series